Я добиваюсь чувства отчуждённости модели от зрителей. Для меня важно сохранить долю тайны внутри картины.[1]
Andrew Wyeth / «Winter Fields» / 1942
Рубрикатор —
— I. Концепция
— II. Пустота как активный элемент композиции
— III. Предмет как материальный след человека
— IV. Цвет и атмосфера: приглушённая палитра
— V. Заключение
— VI. Библиография и источники
I. Концепция —
Эндрю Уайет (1917–2009) — американский живописец, чьё творчество на протяжении большей части XX века вызывало споры. Публика любила его, критики называли ретроградом и обвиняли в том, что он потакает вкусам домохозяек и среднего класса. Его причисляли к реалистам, магическим реалистам, регионалистам и бытописателям американской глубинки. "Несмотря на реалистичный взгляд художника на свое окружение, предметы и пространство в работах Уайета полны таинственной значимости"[3].
В середине XX века, когда американское искусство уходило в абстракцию и поп-арт, Уайет сознательно оставался на двух фермах — в Чеддс-Форде (Пенсильвания) и Кушинге (Мэн). Его интересовало длительное присутствие перед объектом, ожидание, когда вещь или место сами начнут "говорить". Вглядываясь в простой предмет достаточно долго, можно, по его мысли, открыть его сокровенный смысл. Художник скептически относится "к настроению картины, если это настроение придается ей сознательно"[1]: эмоция должна быть не навязанной, а выращенной из долгого погружения в место. Возможно, именно поэтому он ограничивал свою вселенную двумя фермами: он считал, что истинное знание возникает из многолетнего всматривания в один и тот же пейзаж, а не из смены впечатлений. Чем дольше он оставался с объектом, тем больше видел того, что прежде ускользало от глаз.
Вообще говоря, мне скучно писать новые для меня предметы. Мне гораздо интереснее представить вещь, которую я видел многие годы, в новом свете.[1]
Отец художника, известный иллюстратор Н. К. Уайет, воспитывал в сыне особое, даже сказочное мышление. И этот мир Эндрю создал сам. Сначала он был воображаемым — Шервудский лес Робин Гуда. Позже, повзрослев, его мир обрёл более чёткие границы в образе двух ферм, внутри которых Уайет мог мечтать, замечать неожиданные детали и фиксировать мгновения, становившиеся основой картин.
Из-за слабого здоровья он не посещал школу и получил домашнее образование, а живописи обучался у отца. Основным жанром отца была детская книжная иллюстрация, поэтому "повседневная жизнь в поместье Уайетов тоже напоминала сказку: дом был битком набит пиратскими сундуками, рыцарскими плюмажами, индейскими томагавками и прочим реквизитом, который был нужен Ньюэллу для работы"[2]. Смерть отца в 1945 году и собственная болезнь усилили в его работах мотивы утраты, одиночества и памяти.
Цель исследования — проследить визуальную трансформацию предметов и пустоты в живописи Эндрю Уайета, выявив ключевые изменения в композиционных, предметных и колористических решениях.
Гипотеза состоит в том, что передача утраты, одиночества и памяти в работах Уайета обусловлена системным действием трёх взаимосвязанных приемов:
— пространство: Уайет строит изображение так, что пустые зоны не просто фон. Он использует необычные точки зрения, глубокую перспективу с резким уходом вдаль. Пустота работает как самостоятельный повествовательный элемент.
— предметы: зритель не видит персонажа, но состояние предметов позволяет реконструировать его присутствие и те действия, которые предшествовали моменту, застывшему на картине.
— палитра: доминируют приглушённые холодные тона — серые, бурые, болотные. Сам Уайет считал серый самым естественным цветом: цветом земли, истоптанной фермерским башмаком. Эта гамма создаёт атмосферу тишины, запустения.
II. Пустота как активный элемент композиции —
Andrew Wyeth/ «Winter 1946» / 1946
Картина была написана Уайетом вскоре после трагической гибели отца. В октябре 1945 года отец художника погиб: его автомобиль столкнулся с поездом на железнодорожном переезде неподалёку от семейного дома в Чеддс-Форде.
Сам художник называл этот холм портретом отца, погибшего за год до этого. Мальчик — Аллан Линч, сосед, первым пришедший на место аварии: его лицо искажено, рука безвольно повисла . Картина показывает, как пустое пространство может рассказывать историю трагедии без прямого изображения самой трагедии.
«Ранее (до смерти отца) я был только искусным акварелистом — много взмахов кистью и заливок. Когда погиб отец, во мне проснулось желание доказать, что его воспитание не было бесплодным, бесполезным — теперь я стремился сделать что-то серьезное… Впервые в своей жизни я рисовал, четко осознавая — почему и для чего."[7]
Композиционно фигура человека занимает незначительную часть холста, тогда как пустое пространство доминирует. За счёт высокого горизонта и пустоты вокруг фигуры земля кажется бесконечной и необъятной. Пустота действует как активный элемент, создавая напряжённую, давящую атмосферу. Так он передает мотив одиночества и утраты.
Именно спиралевидная композиция придает картине ощущение загадочного движения: взгляд зрителя движется от лица мальчика вниз по его фигуре, затем по его тени в правую часть холста, после чего по снегу возвращается в левую часть и снова к лицу. Этот круговой маршрут создаёт ощущение неустойчивости, которое усиливается благодаря высокому горизонту и смещению фигуры в левую часть холста.
Палитра картины сдержанна: выжженная коричневая трава, редкие пятна снега, свинцовое небо. Техника темперы с её мелкими, почти невидимыми мазками придаёт изображению сухость и отстранённость. [6]
Andrew Wyeth/ «Wind from the Sea» / 1947
«Wind from the Sea» — это вид из окна дома Олсонов. Мезонин этого дома художник приспособил для своей мастерской. Он поднимался туда и работал, никому не мешая. Однажды в жаркий день Уайет открыл окно, и "тоненькая тюлевая сеть взлетела с пыльного пола так стремительно, словно это был не ветер, а привидение, дух, которому открыли выход"[1]. Так возник замысел картины, на которой изображены и интерьер комнаты, и открывающийся за окном пейзаж. После этого Уайет ждал почти два месяца, чтобы снова застать такой ветер и запечатлеть нужное движение старой занавески.
В этой работе Уайет впервые полноценно использует окно как самостоятельный композиционный мотив (одна из самых ранних картин на эту тему). На картине нет людей: зритель видит только тёмную комнату, открытое окно и развевающиеся занавески. Композиция строится на контрасте замкнутого интерьера и светлого пейзажа за стеклом.
Несмотря на отсутствие фигуры, возникает отчётливое ощущение присутствия. Окно здесь — не проём, а граница, портал между внутренним и внешним, между человеческой жизнью и безличным пространством природы. Именно так пустота и композиционный приём «окна» передают мотивы одиночества (изоляция комнаты) и утраты (отсутствие того, кто мог бы смотреть из этого окна или ждать у него).
Я хотел бы написать только поле без Кристины и заставить почувствовать ее присутствие.
Кристина Олсон (1893–1968) была соседкой Уайета в Кушинге, штат Мэн. Из-за перенесённого в детстве полиомиелита нижняя часть её тела была парализована. Она не могла ходить, отказывалась от инвалидного кресла, поэтому предпочитала передвигаться ползком. Уайет восхищался её целеустремлённостью и силой духа.
Andrew Wyeth/ «Christina‘s World» / 1948
В «Christina‘s World» Уайет доводит приём пустоты до предела. Поле занимает почти три четверти холста, тогда как дом едва различим на линии горизонта.
Композиционно фигура Кристины смещена в левый нижний угол, а её взгляд направлен к дому вдалеке. Горизонт поднят очень высоко, почти к верхнему краю картины, что создаёт ощущение, будто земля «наваливается» на зрителя. Создается ощущение, как будто зритель находится на одном уровне с Кристиной: видим поле с её точки зрения, и это позволяет физически ощутить, как тяжело ей передвигаться. Её пальцы крепко сжимают сухую, выжженную траву; в этой детали читается и напряжение, и боль, и нежелание сдаваться.
Пустота между фигурой и домом заставляет зрителя почувствовать дистанцию, отделяющую человека от его цели. Уайет говорил, что хотел бы написать только поле без Кристины и всё равно заставить почувствовать её присутствие. Именно это ему и удаётся: пустое пространство здесь работает как самостоятельный рассказчик, передавая одиночество, утрату и одновременно невероятную силу духа.
Выжженная охристая трава, серое небо, блёклые постройки на горизонте создают атмосферу запустения. Единственное цветовое пятно — бледно-розовое платье Кристины — подчёркивает хрупкость фигуры на фоне безжизненного пейзажа.
Картина связана с семьей Кёрнеров, жившей на ферме в миле от дома Уайета. Художник был очень привязан к их сыну Карлу, который в 1970 году тяжело болел. Уайет много вечеров проводил у их дома, наблюдая за светом в окне больного, пока тот не засыпал, и считал этот свет его «мерцающей душой». В те дни у него возникло предчувствие скорого конца, так что работа пропитана личными переживаниями неизбежной утраты.
Andrew Wyeth/ «Evening at Kuerners» / 1970
Фактическим центром картины становится не дом, а одиночный жёлто-золотистый прямоугольник окна — тот самый «мерцающий свет» души больного Карла.
Голые, почти скелетообразные ветви деревьев делают пейзаж по-осеннему пустым, усиливая ощущение запустения и поддерживая атмосферу тревоги и напряжение.
