Мне всегда хотелось докопаться до сути вещей: интервью с Ириной Черняк

Ирина Черняк, главный редактор La Botanica Magazine Italy, бывший главный редактор журналов Collezioni, Cosmopolitan Shopping Russia, редактор раздела моды и стилист, журналист и продюсер, известная своей работой в глянцевых журналах Vogue, Elle, InStyle, Schön, L'Officiel, Marie Claire, Wedding, и Cosmopolitan, а также ведущая подкаста «Стиль в деталях», рассказала Архиву российской моды о своей профессиональной деятельности в сфере моды 1990-х годов.

Людмила Алябьева: Ирина, расскажи, с чего начался твой творческий путь? Где ты училась и почему выбрала моду?

Ирина Черняк: В том, что я стану заниматься модой, я не сомневалась уже с того момента, когда готовилась к поступлению на факультет истории искусства в МГУ. Четкое понимание случилось во время одного из занятий с моим удивительным педагогом Наташей Шередегой, которая была руководителем отдела древнерусского отдела Третьяковской галереи. Тогда мы говорили о творчестве художника Боровиковского, рассматривая портрет Марии Лопухиной. Это один из самых прекрасных женских образов в живописи, но самым захватывающим оказался рассказ моего преподавателя. У моего учителя был дар невероятно красивой речи, да еще каждая деталь вдруг начала оживать скрытым для непосвященных смыслом. Оказывается ее локоны, как будто раздутые ветром, говорили не только о том, что она вернулась с прогулки, но и о том, что женщины того времени стали больше двигаться. Одежда соответствовала моде того времени, но шаль, небрежно обвивающая ее руки, могла стоить наравне с целым имением.

ИЧ: Во время учебы на факультете истории искусства я старалась обращаться к одежде как только могла. Мне удалось сделать курсовую работу по костюму Древнего Египта периода Нового царства, театральным костюмам Ватто и исследование по стилю жизни эпохи модерна. Почему так мало? Вы очень удивитесь, но академическое образование в те годы не считало моду достойным жанром. Архитектура, скульптура и живопись - вот это для великих, для претендующих на карьеру исследователей. А мода? Так себе, нечто относящееся к декоративно-прикладному искусству. Как стулья эпохи Цин или Дымковская игрушка.

Тот факт, что темой диплома я выбрала «Костюм как знак эпохи романтизма», сам по себе был вызовом в 1996 году. Знающие люди меня застращали. Говорили, что есть вероятность, что мне не позволят взять тему о моде, вряд-ли это будет достойно нашей кафедры. Так что на защиту темы диплома я надела не только очень официальный костюм, но еще и очки в придачу, хотя почти ими не пользовалась. Мне казалось, что так я буду выглядеть более академично и серьезно.

ИЧ: . Мне поверили и я смогла отстоять свою тему, но вот найти научного руководителя, который бы разбирался в моде тогда было почти невозможно. И спасибо, что меня взял под крыло Валерий Турчин, крупнейший специалист по искусству XX века. Да, только по искусству, а вовсе не по моде. Он был готов идти против правил и помочь студентке с горящими глазами. А вот автор нескольких исследований и книг по выбранной мной эпохе романтизма Раиса Кирсанова отказалась со мной работать и стала всего-лишь моим оппонентом. И тогда и сейчас, когда я сама преподаю множеству студентов и делюсь своими знаниями с ними, мне кажется это удивительным. Мода и сейчас достаточно неизученная планета, на которой всем остается место, а в 90-е она точно была terra incognita. Итог: я написала очень серьезный диплом, для чего проанализировала все без исключения журналы начала XIX века, хранящиеся в Ленинке и ее филиалах, перечитала массу мемуаров, источников и исследований, прорисовала все иллюстрации в дипломе своей рукой.

ИЧ: Возможно, она таким образом воспитывала мой характер и хотела, чтобы я тоже на себе почувствовала, что будет непросто? Сейчас это покажется невероятным, но в свое время ей самой пришлось по настоящему бороться за право заниматься модой. Но буквально в том же году наступили абсолютно новые времена!

Вы же помните, что в 1995 году открылся первый глянцевый журнал Cosmopolitan. Если кто не помнит, послушайте первые три выпуска моего подкаста «Стиль в деталях». Потом появился Elle, за ним Harper's Bazaar, и дальше все остальные журналы: новые, свежие, модные, яркие, современные…

В начале девяностых я пыталась пробиться во всевозможные места, где можно было хоть как-то говорить о моде. Телевидение мои знания не интересовали. Они делали передачи про моду, исходя из того, что красоты моделей на подиуме достаточно, чтобы получить все лучшие рейтинги. И они, увы, были правы. А вот благодаря моей подруге и блестящему журналисту Илектре Канестри, которая на тот момент возглавляла отдел моды в «Независимой газете», я получила возможность напечатать мои первые аналитические статьи. И конечно, моей первой темой стало «"Чтение" человека по костюму».

ИЧ: Эта тема меня заинтриговала на всю жизнь. Стоит ли удивляться, что в прошлом 2023 году я, наконец, превратила ее в целый учебный курс на 25 академических часов. Так что мне есть чем гордиться. Мне нравится, когда жизнь так закольцовывается и никогда не разрываются связи.

Еще в университете я бралась за любые публикации, где хотели говорить о моде и с кем меня сводила судьба. Сначала это были журналы-однодневки. Существовали они несколько месяцев и пропадали. Кто-то меня посоветовал журналу «Молодая и привлекательная». Помните такой? Нет? Ну я-то должна помнить, я в нем писала, хотя он был связан с продажами товаров почтой – этакий «магазин на диване» с некоторой долей развлекательного контента. Тот еще стиль. Догадаетесь о ком шла речь в статье с навязанным мне названием «Клаудия и Надя были здесь»? Название ужасное, времена в журналистике были такие, но в целом и сейчас суть понятна.

Потом появился журнал куртуазных маньеристов «Москвариум» Максима Мусселя, для которого я тоже написала несколько куртуазных статей. Так, в разнообразии печатных изданий мы оттачивали более рафинированный слог и иную подачу материала. Каждому читателю было нужно свое.

ИЧ: Вы можете представить, какие демоны меня раздирали, когда я отказалась от возможности даже подумать на эту тему, так как мне предстояло еще защитить диплом. Зато редактором стала самая блистательная, досконально знающая моду Алена Исаева. Арина умела точно подобрать команду. А я все-таки вернулась в издательский дом Independent Media спустя пару лет, но уже на должность ассистента отдела моды Cosmopolitan и через несколько месяцев уже была его редактором, а спустя еще несколько лет главным редактором.

ЛА: А на какие образцы модной журналистики ты ориентировалась?

ИЧ: Мы каким-то невероятным образом добывали иностранные журналы Vogue, Elle, W. Обменивались ими, как некогда запрещенной литературой. Брали на ночь посмотреть. Если кто что не возвращал, можно было рассориться на век. Через фотографии в них мы с умным видом пытались сориентироваться в тенденциях и даже писали первую аналитику на коллекции, не очень понимая тексты. Тогда это никого не смущало. Зато ты мог анализировать настоящие картинки с международных показов.

ИЧ: Например, в интервью к моему подкасту «Стиль в деталях» Миша Королев, один из первых модных фотографов, который стал работать с журналами, рассказывал мне в интервью, как он бегал на Пушкинскую в единственный киоск в Москве, где можно было купить непонятно как появлявшиеся там журналы Vogue, и пытался понять схему выставления света по отблеску осветительных приборов в глазах моделей. Тадам! Вот это университеты. Согласитесь, это просто не понять фотографом настоящего.

Мы, будущие редакторы моды, занимались ровно тем же. Увидел как прищепили бельевыми прищепками слишком большое платье модели в фильме Funny face. О! Отлично! Стилисту на заметку. Не помните? Пересмотрите первые кадры, тоже с легкостью освоите абсолютно новую профессию, как это делали мы.

После окончания университета в 1996 году, мне только казалось, что теперь у меня руки развязаны. Я даже сходила на собеседование в очень молодой журнал Elle, где мне, начинающему специалисту, главный редактор Лена Сотникова предложила стать ассистентом редактора моды.

ИЧ: Но на тот момент дилемма была разрешена тем, что оказалось, что я жду ребенка. Только не подумайте, что это был повод выпадать из бурно развивающейся модной жизни. В Москве постоянно проходили какие-то конкурсы, показы в ночных клубах, презентации и пресс-конференции новых брендов.

В феврале 1997 меня пригласили писать ежедневные обзоры коллекций на Неделе моды, которая все больше завораживала своей регулярностью и новыми профессиональными подходами. Многие журналисты не могли ходить на все показы, и для их удобства предлагался своеобразный дайджест из описания коллекций предыдущего дня.

ЛА: Какая это была неделя моды?

ИЧ: Это была Неделя высокой моды. И это правильный вопрос, потому что вскоре в Москве стали появляться другие недели. Соперничество двух основных недель осталось надолго основным стержнем модной жизни и даже противостояния. Другие возникали и пропадали.

Так вот если знать, что в 1997 году я родила свою дочку в марте, можно себе представить, как выглядела в феврале самая эффективная журналистка Недели моды. А ведь одежду тогда просто негде было купить.

ИЧ: Как сейчас помню, эта журналистка-модница приходила а концертный зал гостиницы Россия и слава богу оставляла в гардеробе единственную одежду, которая на меня налезала – папину куртку с карманами карго, какие тогда носили все мужчины. Они продавались на вещевых рынках.

Я должна была присутствовать на всех показах и после них каждый вечер сдавать в рассылку и печать несколько текстов. Было ли мне тяжело? Не помню этого и уже не вспомню всех дизайнеров того года. В памяти осталось только одно: у меня появилась уникальная возможность попасть за кулисы показов. Это было блаженство, притрагиваться к вещам haute couture, задавать вопросы французским и итальянским дизайнерам! Я по-прежнему зарисовывала все руками (фотоаппараты еще не были распространены), мне всегда казалось самым интересным то, что внутри вещей.

ИЧ: Мне всегда хотелось докопаться до сути вещей, рассматривать, как устроена баска на спине с вшитым грузиком или как обработан подол платья. Все что касается новейших технологий было мне невероятно интересно. Буквально через несколько лет, уже работая в Cosmopolitan, я делала съемку с русскими дизайнерами и сейчас из деликатности умолчу имена, так как ни один из дизайнеров, на тот момент, за исключением Валентина Юдашкина, не обладал настоящей культурой создания одежды. Она была попросту утеряна в советские времена. Причем это были платья тех, кто претендует на работу в жанре haute couture. Одно дело, всякие декоративные «фру-фру»: корсеты, пышные юбки, декоративная отделка, где все сияет.

Юдашкин тогда тоже этим страдал. Но когда я рассматривала его платья, многие из которых уже в те годы отшивались в Париже, я видела, по внутреннему устройству платья, что он знал как их собрать в настоящий люкс: в корсетах всегда присутствовал внутренний поясок, который не позволяет платью без бретелек соскальзывать с тела; ткань его платьев, скроенных по косой, правильно струилась по формам тела; специальные грузики пришивались так, чтобы подогнутая ткань не выбивалась наружу.

ИЧ: Как только смогла, после декрета я вышла на работу как редактор. Первым стал еще один журнал, о котором мало кто вспомнит, особенно если не знает телевизионную передачу. Это был журнал «Я сама», с главным редактором Светланой Комиссаровой. Место редактора моды в нем было занято и я могла только с завистью поглядывать в ту сторону. Мои материалы были куда более прозаическими. Точно помню, что был один про женщину-кулинара, торт которой отобрали для ужина Бориса Ельцина; про каких-то других персонажей, не связанных с модой.

На неделе моды в 1998 году я случайно познакомилась с девушкой, которая, как оказалась, работала в еще невиданном на рынке журнале L’Officiel. Я немедленно отправила туда резюме, и, представляете, после собеседования меня взяли туда редактором моды. Журнал был переводной, переводы были корявыми, в основном приходилось их править и учиться правильно делать подписи к одежде в модных историях и правильно писать по буквам французские бренды одежды и косметики.

ИЧ: За несколько месяцев работы в журнале я успела очень много! Благодаря чудесному главному редактору французского L’Officiel, Мари-Жозе Жалю (Marie-José Susskind-Jalou), с которой мы до сих пор поддерживаем хорошие отношения, я впервые попала на показы. Она во многом стала моим наставником. Все, что было связано с теми путешествиями, я никогда не забуду. Однажды, благодаря Мари-Жозе я попала в настоящую фотостудию в Париже, где снимали одну из первых русских топ-моделей Кристину Семеновскую для кампании Jitrois. Понимаете, тогда я впервые увидела настоящую фотостудию. К тому же там был приподнятый пол-подиум и Кристина, невероятная, шикарная, затянутая в кожу, позировала в свете вспышек как небожительница.

ИЧ: А показы в Милане и Париже! У меня, конечно, не было тогда ни одного приглашения, никто не знал русский журнал. Мари-Жозе брала меня за руку и говорила: «Она со мной». Вы понимаете, как мне повезло! Первый показ Александра Маккуина для Givenchy. Показ Гальяно для Dior в Carrousel du Louvre. Это было что-то невероятное. Там вообще не было подиума. Зато стояли рояль, кровать, ванная, бильярдный стол, все утопало в цветах. Модели проходили в коридоре между стульев, вступали во взаимодействие со всеми предметами: присаживались у рояля, перебирали ноты, элегантно разбивали кием шары на бильярдном столе, касались воды в ванной. Уровень этого шоу, его замысел, поразил мое воображение. А чего стоил показ Gucci в небольшом помещении на пьяцца Ветра в Милане.

ИЧ: Когда я вошла в очень темный зал, где почти не осталось ни одного свободного места: люди сидели и стояли в любом свободном промежутке между другими людьми, у меня возникло ощущение, что в этом зале разлито такое напряжение, как могло быть только в Колизее перед началом гладиаторского боя. Люди жаждали зрелища.

Знаете, в Москве тогда недели моды проходили в Концертном зале гостиницы «Россия», которые всегда считались неудачными даже для оперы и балета. Он предназначался для съездов и формальных мероприятий, а не для интимности элитарных модных показов. Зрители были распластаны в огромном зале, в котором не было акустики и ощущения этой невероятной общности избранных людей.